Расчеловечивание

В 1994 году после военного переворота власть в Руанде захватили представители хуту — одного из двух, наряду с тутси, крупнейших этносов страны. Близкородственные народы столетиями жили бок о бок, говорили на одном языке, исповедовали христианство.

Однако общая история и культура не смогли предотвратить одну из самых страшных катастроф новейшего времени — массовые убийства в Руанде, когда в течение ста дней было вырезано, по разным оценкам, от 500 тысяч до миллиона тутси. Репрессиям подвергались также и хуту, выступавшие против геноцида соотечественников.

Причиной невиданного разгула террора во многом стала оголтелая пропаганда насилия через национальные СМИ. Например, журналисты руандийского радио (прочие виды медиа-коммуникаций жителям одной из беднейших африканских стран были не доступны) вместо этнонима «тутси» систематически употребляли эвфемизм «тараканы», а вместо слова «убивать» — глагол «обрабатывать».

Таким образом, перед нами худшие примеры использования технологии расчеловечивания. Обывателю психологически некомфортно думать о физическом убийстве себе подобного, каким бы плохим того ни изображала пропаганда. А вот прихлопнуть даже не млекопитающее, а насекомое, таракана — это уровень насилия, вполне допустимый для человека даже с очень жёсткими моральными установками. Таким образом, после многократного повторения (ещё один механизм пропаганды), у аудитории создаётся бессознательная ассоциативная связь между двумя объектами, в данном случае, обработкой тараканов — и убийством тутси.

Другой недавний пример расчеловечивания — так называемая интерактивная инсталляция «Осторожно, русские!», состоявшаяся 25 апреля 2014 года в Киевском центре современного искусства и широкого освещавшаяся в блогосфере и СМИ. Арт-композиция состояла из нескольких сидящих за решётчатым забором неряшливо одетых людей с георгиевскими ленточками, балалайкой и водкой, бросавших мусор на пол и матерившихся на «великом и могучем».

Однако публицистам, увлекающимся методом расчеловечивания, стоит помнить о судьбе радиоведущего Жоржа Руджу, отсидевшего, согласно приговору Международного трибунала по геноциду в Руанде, 8 лет за призывы в эфире к массовым убийствам.

Подмена конструктивной повестки на оппозиционную

«Планируете ли вы нацепить георгиевскую ленточку на день победы?»
Максим Кац, соучредитель фонда «Городские проекты», пост в «Живом журнале» от 5 мая 2014 г. (орфография автора сохранена).

В некоей стране бывшего СССР есть много реальных проблем — коррупция, плохое состояние экологии, некомфортность мегаполисов. На политической арене появляется группа молодых и обаятельных людей, ранее уже добившихся успеха, например, в бизнесе, и теперь создавших общественные проекты, направленные, скажем, на защиту Химкинского леса или на улучшение улиц Москвы.

Использование актуальной повестки (ибо ни один человек в здравом уме не будет выступать против ликвидации свалки в лесополосе или создания безбарьерной городской среды) позволяет новым лидерам быстро обрести сторонников, получить широкую медийную поддержку. Некоторое время ребята делают вполне правильные вещи: устраивают субботники, предлагают идеи по развитию общественного транспорта, привлекают общественное финансирование со стороны неравнодушных граждан.

Однако затем, когда количество сторонников превосходит определённую критическую массу, происходит плавная коррекция предлагаемой повестки: от созидательной деятельности, приносящей реальную пользу, — к узконаправленному политическому протесту. Неожиданно выясняется, что важнейшее условие реализации их благих начинаний — это радикальные перемены государственного строя, желательно, благодаря силовому захвату власти.

Нет, разумеется, молодые лидеры (по крайне мере, наиболее адекватные из них) не призывают к революции напрямую. Но, если их послушать, всё время почему-то получается, будто корень всех бед — «неправильная» власть. В Москве до сих пор нет скоростного трамвая? Так это лишь потому, что все (?!) чиновники — идиоты. Плитку в пешеходной зоне положили криво? Так это из-за того, что в мэрии — сплошь воры и жулики… Подмена конструктивной повестки на оппозиционную происходит неспешно. Подумаешь, слово «день победы» с маленькой буквы написал. И аудитория, увидевшая в новых лицах безусловных авторитетов благодаря их реальным делам, корректирует взгляды вслед за лидерами.

Иллюзия поддержки большинства

«Мы декоммунизацию в России не проводили… ни Ленина не сбросили, ни улицы почти не переименовали, ни города; до сих пор у нас Ульяновск и Ленинградская область, что возмущает любого нормального человека».
Профессор Андрей Зубов, интервью от 28 мая 2014 г.

Одна из важнейших идей, вбиваемых в сознание аудитории при любом политическом противостоянии, заключается в том, что с нами, якобы — всё хорошее, светлое и чистое (в очень больших количествах), в то время как против нас — исключительно всё плохое, гадкое и отвратительное (да и то — в виде немногочисленных отщепенцев).

Каким изображался украинский Майдан осенью 2013 года? На площадь вышли мирные студенты, мечтающие о европейской интеграции. При показе массовки Майдана активно используются приёмы «атаки любовью»: посмотрите, как много на майдане красивых девушек, цветов и креативных плакатов, а также молодых людей с детьми. Вечером все зажигают свечи и вместе поют гимн страны. По телевизору показывают схожие акции протеста во всех (!) крупных городах, в том числе и за рубежом. Приезжают авторитетные фигуры — ведущие западные политики. Многократно вбрасывается тезис, что на Майдан вышли сотни тысяч, если не миллионы.

А кто противостоит? В ход идут все приёмы демонизации противника, очернительства и навешивания ярлыков. Против нас мрачные, чёрные, злые солдаты. Старики и старухи в ватниках и со вставными зубами. Запуганные бюджетники. Хулиганы, бандиты и бомжи, поддерживающие власть за деньги. По крайней мере, такую картинку мы видим в поддерживающих Майдан СМИ.

Разумеется, формируется образ врага — «титушки», непременно — тупые, с уголовным прошлым провокаторы, которые за деньги избивают несчастных женщин и детей, стоящих на протестных митингах (излишне говорить, что реально существующих «титушек» в сколько-нибудь значительных количествах нам так не было предъявлено). Интересно заметить, как после падения режима Януковича это колоритное словцо практически сразу исчезло из украинского медиа-лексикона за дальнейшей ненадобностью; с углублением политического кризиса на юго-востоке страны — появился новый образ врага: «террористы» и «колорады» (вспоминаем приёмы расчеловечивания).

Апелляция к предрассудкам

Многие люди, особенно малообразованные, к сожалению, склонны к стереотипам мышления, худший из которых — ксенофобия, неприятие «иных».

Например, желая заполучить симпатии электората, тему борьбы с нелегальными мигрантами эксплуатировали практически все оппозиционные кандидаты на выборах Мэра Москвы 2013 года.

На Украине противники Евромайдана в качестве контраргумента восклицали: «Не хотим в Гейропу!», играя на гомофобных настроениях и игнорируя тот факт, что далеко не все жители данной части света имеют нетрадиционную ориентацию.

Другой пример — эксплуатирование жажды справедливости, в особенности присущей нашему народу. Скажем, у руководителя одной государственной корпорации обнаруживается большой загородный дом, где, по сообщениям ряда блогеров, есть и комната-шубохранилище. Это фонетически отталкивающее, переполненное шипящими звуками слово начинает упоминаться в каждом посте о любом чиновнике вообще (те же приёмы многократного повторения, очернительства, навешивания ярлыков).

Распознать подобную пропаганду очень легко: она практически всегда построена на негативных, мусорных эмоциях («Страна катится к чёрту! Пора валить!») и крайне редко ссылается на конкретные, поддающиеся проверке цифры и факты. Однако, разумеется, на неподготовленного, слабо образованного человека такая «атака ненавистью» оказывает сильнейшее влияние.

Достоверная, но неполная информация

«Если преступление совершили сербы, мы это показываем. Если преступление совершили албанцы, мы это не показываем. Если мы не знаем, кто это сделал, мы показываем и говорим, что это сделали сербы».
Из разговора с американским журналистом во время войны в Югославии.

Благодаря развитию интернета, сегодня в медиа-пространстве крайне опасно врать совсем уж нагло — комментаторы твоего собственного сайта всегда поймают за руку и поднимут на смех. Гораздо проще давать информацию строго дозированно.

Например, западный телеканал делает сюжет о митинге сторонников евроинтеграции в некоем восточноукраинском городе. В ход идёт выгодное одной из сторон оформление визуального ряда: в эфир выводятся красивые, модно одетые юноши и девушки, на хорошем английском рассказывающие о европейском выборе. Разумеется, есть и другая сторона, игнорировать мнение которой нельзя, и затем нам показывают какого-то оборванца, который, запинаясь, что-то невнятно рассказывает.

На самом же деле в восточноукраинском городе проходят сразу два митинга, причём численность вышедших в поддержку федерализации примерно в сто раз больше, чем количество участников первого события. Однако замалчивание информации — не ложь; формально упрекнуть журналистов не в чем.

Конечно, «чёрные» методы пропаганды не ограничиваются пятью вышеперечисленными. Как только мы вырабатываем иммунитет к одной её форме, тотчас возникают новые. Но чем выше ваш уровень образования, и чем охотнее вы готовы изучить точку зрения оппонента, прежде чем видеть в нём врага, — тем лучше ваше сознание сможет противостоять манипуляции. Впрочем, последняя фраза — тоже пропагандистский приём. Попробуйте угадать, какой?